Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Все мои смерти в болотах Сингапура

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: книжечки (список заголовков)
23:00 

-

I’m laying down, eating snow.
У Сильвии Плат в "Под стеклянным колпаком" есть такая сцена: главная героиня, мечтающая стать поэтессой, должна придумать образ для фотографии, который отображал бы это её стремление.
Она не смогла - по причине нервного срыва.

Мне почему-то этот образ пришёл сразу.
Человек, полулежащий -без сил- на столе. На столе толпятся смятые комочки бумаг-черновиков, исправления, исправления. Но они все лежат поодаль. А прямо перед героиней - чистый лист.
(И она садится прямо).

@темы: книжечки, ассоциативное

22:50 

still your friend

I’m laying down, eating snow.
Пару дней назад наткнулся на описание некого рассказа (самиздат/проза.ру, что-то такое). Сюжет следующий: на Земле не осталось ни одного человека из-за какой-то техногенной катастрофы/войны/вторжения инопланетян/восстания машин/этц. Главный герой, последний человек на Земле (остальные - некие гибриды машины и человека, если не ошибаюсь) должен собрать "цветочные кости" по всей земле. Ибо только собрав их, он сможет найти некое волшебное озеро - чтобы навсегда там уснуть.

Как я понял из описания, процесс сбора костей был нелёгким.

Меня зацепила основная мысль: этот человек, последний на Земле, прикладывал огромные усилия, чтобы просто умереть. Всё это пропитано такой невероятной безысходностью - похожее чувство сдавливает мне горло каждую осень, если честно. Он так старается, чтобы просто умереть.

На самом деле, это же то, чем мы все занимаемся изо дня в день, верно? Ставим какие-то цели, достигаем их (или нет), получаем результаты... И всё это - чтобы сгинуть в круговороте времён. Цепляет.

Рассказ читать не стал - боялся разочароваться, потому что идея мне очень нравится, а вот о стиле в комментариях отзывы были сплошь отрицательные. Лучше сохраню этот образ в памяти таким - хрупким и ужасно правильным.

@темы: книжечки, атмосферное

20:00 

Майкл Каннингем - "Дом на краю света".

I’m laying down, eating snow.
Начать, пожалуй, стоит с того, что я искал эту книгу около года. В сентябре одна девушка посоветовала мне её прочесть, а дальше я рыскал по книжным магазинам, но нигде её не находил. До тех пор пока она совершенно неожиданным образом попалась мне на глаза: я часто рылся в коробках с книгами человека, который сдаёт мне квартиру. И я уверен, что этой книги там не было! Пока однажды, раздумывая, что бы мне почитать, не обнаружил её на самом верху стопки книг, покоившейся в коробке, которую я до этого перетряхивал множество раз. Магия, волшебство и фокусы.



Теперь, собственно, о книге. Она открыла мне глаза на Америку, наверное. Вернее - это единственная книга, зацикленная, построенная на Америке, которая мне действительно была интересна. Да, я читал Брэдбери в огромных количествах, читал других американских писателей, но никто из них не описывал ночной Нью-Йорк так, что я вспоминал мультфильмы о Бродвее, которые видел лет в 5; никто из них не пускался в путешествие по штатам, маленьким городкам, умирающим от засухи или тонущих в болотной тоске. Нигде, вы знаете, жители этих городков не выглядели такими настоящими.

Герои книги в основном вызывали у меня раздражение. Их глупые ошибки, их поведение, совершенно неуместное в данной ситуации. Их отношения с близкими. То, как они пользуются людьми. Очень классный приём, как мне кажется - автор пишет от лица четырёх персонажей. Они растут у нас на глазах.

Джонатан. Мальчик, выросший с отцом-хозяином кинотеатра и матерью-уроженкой Юга. В начале книги они являют собой почти идеальную семью. Почти - потому что мать беременна, но ребёнка она не хочет. Отец не замечает этого в своей эйфории. Ребёнок погибает, а Элис с трудом вытаскивают с того света. И вот тут их семья раскалывается. Из просто нежного, чувствительного мальчика Джонатан превращается в замкнутого ребёнка. Он часами сидит в спальне матери, где они раскладывают пасьянсы и рассказывают друг другу истории. Мать тоже погружена в себя. Постепенно она уходит в кулинарное искусство с головой. Отец же остаётся за бортом - теперь он сутками напролёт просиживает в своём кинотеатре. Год от года тот становится всё менее востребованным.


Бобби. Бобби, живущий с братом-наркоманом и родителями-школьными учителями. Брат подсаживает его на разную дрянь и учит жизни. Бобби 9, и он привычным жестом скручивает косяк. Каждую неделю, а то и чаще, они с братом пьют вермут на старом кладбище. Олицетворение смешного бунта против жизни их родителей - те хотели стать успешными, востребованными, любимыми, воспринимая учительскую карьеру как некую ступень, которую они вскоре перешагнут и забудут. А вот им уже четвёртый десяток, и они не умеют ни че го, кроме как дрыгаться под свою старомодную музыку, изображая бунтарей. В один из таких вечеров брат Бобби умирает по глупой случайности - и время останавливается. Бобби облачается в одежду и обувь брата, разрезает застывший в доме воздух. Отец тихо спивается. Мать тихо умирает через два года после смерти брата.

А потом они встречают друг друга, и начинается путаница, споткнувшаяся где-то на нелепом подростковом сексе и претензии на гомосексуальность, а затянувшаяся ещё на несколько десятков лет - пока они будут кочевать по чужим домам и кроватям, хоронить родителей, пытаться устроить карьеру и семью, заводить детей, задавать себе вопросы, искать ответы у других. Пока они будут открывать для себя странную в своей простоте истину - "страшно то, что взрослые теперь - мы".

Почему, думаю я, стоит читать эту книгу?
Потому что все герои её - глубоко несчастны. Несколько повседневно несчастны. Несчастны не теми трагедиями, которые уносят жизни миллионов людей, не смертельными болезнями или чем-то подобным. Они просто выросли - и не стали никем. Или стали никем - не важно, большой разницы нет. И они не могут с этим смириться. Винят прошлое, своих родителей, себя - но вот их время так же упущено, вот они танцуют под старомодные мелодии на крыше своей нью-йоркской квартиры.

Почему стоит её читать? Ради ощущения этого тотального несчастья, ради того, чтобы сочувствовать всем и каждому (потому что это непередаваемо). Они все трагически несчастны. Они умирают, рождаются, делают детей несчастными.
И остаются людьми - такими же простыми, понятными, как каждый из нас.

(И эта боль воистину гениальна).

@темы: книжечки, фотографии

22:46 

I’m laying down, eating snow.
Если тут меня всё ещё кто-то читает, то спешу поделиться кое-чем.
Я - человек безумно жадный, когда дело касается понравившихся мне книг, фильмов, актёров, актрис, фасона одежды и т.д. На самом деле, это ужасно, потому что характеризует меня как собственника, что, вроде как, социум не одобряет, НО!

Я спешу поделиться с вами писателем?писательницей?этоневажно?, чьи книги (пока я только на "Арене", но уже бесспорно, беззастенчиво и безнадёжно влюблён) - это н е ч т о, я даже писать не буду свои эмоции и переживания, но скажу лишь, что с каждой строчкой, с каждой страницей, с каждой мастерской отсылкой (каждая - либо радость "я это читал", либо интерес "это надо посмотреть/прочесть") я влюбляюсь всё больше.

Никки Каллен. :heart:
Всем рекомендую.

@темы: книжечки

22:53 

I’m laying down, eating snow.
Решил писать своё мнение о прочитанном. В последнее время я открываю для себя новые книги благодаря журналу "Psychologies". Вот там-то я и нашёл её: "Моя рыба будет жить" авторства Рут Озеки.
(картинка утащена с сайта журнала).




Первые 80 страниц я прочёл безотрывно. Очень лёгкий текст, нет тяжеловесных оборотов, через которые необходимо продираться. Это одновременно и плюс, и минус, на мой взгляд. Потому как первая часть начинается с цитаты из буддистского трактата, что несколько не вяжется с разговорным стилем остальной части текста.

На самом деле, в начале я чувствовал что-то вроде "это я уже читал". Вкратце сюжет: находящаяся в творческом кризисе писательница Рут находит на побережье дневник японской школьницы Наоко. Рут читает его страница за страницей, сопереживает проблемам девочки и пытается отыскать хоть какую-то информацию о ней и её семье, потому что Нао выражает намерение оборвать свою жизнь и рассказывает об ужасной травле, организованной против неё одноклассниками.

Так вот. Начало ужасно напомнило мне "Элегантность ёжика" М. Барбери. Там тоже была не по годам умная девочка - Палома Жосс. Нао цитирует дзен-буддистов, Палома пишет хокку. Обе планируют самоубийство, обе не могут прижиться в мире, обе встречают пожилых женщин, которые на какое-то время становятся их ориентирами и учительницами в жизни. Так что в какой-то момент я откровенно заскучал с мыслью "Ну вот, я уже знаю, что дальше будет".

Есть отрывки, озаглавленные "Рут" и отрывки "Нао". Рутовские части по началу были для меня скукой смертной. Думаю, потому что автор решила сразу расставить все точки над "i": вот это мой муж, мой кот, мой дом, вот история про мою мать и про меня саму. Не люблю так. Мне было бы интереснее, если бы персонаж Рут раскрывался постепенно.
Части "Нао" были гораздо интереснее. Во-первых, Озеки действительно "сечёт". Большинство авторов, пишущих про подростков, чаще всего скатываются во что-то совершенно неправдоподобное, как будто сами не переживали этот период. Наоко - очень живой персонаж, и я искренне сопереживал ей. Было трудно поверить, что история выдуманная - уж очень хорошо описаны моменты её жизни, издевательства в школе, её нежность к выдающейся Дзико.
Образ Наоко, сидящей в "кафе для горничных" и пишущей фиолетовыми чернилами в некогда-книге Пруста, прочно застрял в моей голове. Что уж теперь говорить - я загорелся идеей привести свой бумажный дневник в порядок, а ещё попробовать "Маунтин Блю". Да и много других вещей.

Кстати, что мне очень понравилось как человеку, связанному с восточными языками - в тексте часть слов записано транскрипцией с японского, а в сносках можно найти иероглифы. Для меня это было прекрасной тренировкой - cheсk yourself.

Правда, некоторые вещи кажутся мне подозрительными: на маленьком острове, в городке с населением в 50 человек внезапно собрались именно те, кто может помочь Рут с расшифровкой дневника Харуки №1, определить по наростам из моллюсков, как долго дневник плавал в воде и т.д. Очень уж нежизненное совпадение, ну да ладно.
Часть из сна Рут (если вы пролистаете книгу, вы увидите там нарисованную ворону, например) тоже кажется мне притянутой за уши. Я понимаю, что хотел автор сказать - множественность миров, прекрасная штука, но!
Книга и так напичкана разнообразными смыслами и проблемами. Такое ощущение, что авторка зашла в тупик, поэтому так вывернула сюжет, использовав приём с множественными мирами.

В общем. Мне книга скорее понравилась, чем нет. Её образы действительно яркие; реалии современной Японии описаны очень интересно, история Нао меня потрясла и заинтересовала, а вот история Рут оказалась довольно средненькой.

@темы: книжечки

00:23 

let me fall

I’m laying down, eating snow.
В "Начинается ночь" Каннингема (мне остались считанные страницы, но я не хочу, чтобы всё заканчивалось, потому что я уже предчувствую, как всё закончится) Миззи говорит, что "блестящим он был под наркотиками", а вот когда он был в "адекватном" состоянии в его голову приходили дичайшие идеи вроде поехать выкапывать картофель на край страны "с какими-то дебилами".

Так вот.
Твой уход из моей жизни (первый случился в июле, второй - длящийся первый) превращает меня в нечто среднее между двумя этими состояниями.
Я вскакиваю посреди ночи, долго курю в тёмной комнате, а потом включаю что-то, что созвучно моим чувствам, но никак не может заглушить их. Земфира, Лана, иногда Арбенина.
Когда я скучаю по тебе, я постоянно что-то пишу - не тебе, а вообще. Блокноты, блоги, обрывки бумаг. И у меня всегда с собой маленький икеевский карандашик и маленький блокнотик, которые можно положить в карман и достать в любой нужный момент.
Когда я скучаю по тебе, я зубрю все иероглифы, делаю все задания, тщательно выбираю фильмы и обращаю внимание на всякие мелочи.
Когда я скучаю по тебе, я фотографирую места, в которых я оказываюсь в странное время либо те, которые кажутся мне красивыми. Дворцовая набережная в шесть утра. Моя тёмная комната в четыре утра, когда я сижу там и множу дым.
Когда я скучаю по тебе, я пишу по три сюжета в день. И они даже многим нравятся.

За песни и за то, что я не сплю, спасибо.
Мы не встретимся больше ни в Париже, ни в Польше.
И это ужасно больно. Но я не знаю, могли бы мы построить что-то кирпичик за кирпичиком - это же совсем не наш профиль.

@темы: книжечки

главная